Trezor: 4 января 2016: 7,4 BTC = 3000 $

В январе 2016 года, я потратив 3000 $ купил 7,4 биткойна. В то время это казалось совершенно нормальным, что нужно делать. Я недавно начал работать в качестве директора по исследованиям Института Blockchain Futures Lab Будущего, и я хотел своими глазами получить опыт работы с Bitcoin и криптовалют, которые используют blockchain для записи транзакций по своей сети. Я тогда не знал, что эта сделка приведет к затратам времени, чтобы не потерять небольшое состояние.

Мои эксперименты с Bitcoin были захватывающими. Это было удивительно покупать вещи криптовалютой. Я использовал приложение airBitz купив Старбакс кредит. Я использовал Purse.ioto купив беспроводной дверной звонок камеры безопасности от Amazon. Я использовал Bitcoin на Meltdown комиксы в Лос-Анджелесе, чтобы покупать графические романы.

К ноябрю, стоимость Bitcoin почти удвоилась с января и продолжала расти почти ежедневно. Моя криптовалютные накопления начали превращаться в реальные деньги. Я держал свои Bitcoin ключи на веб-кошельке, но я хотел, переместить их в более безопасное место. Многие интернет-услуги Bitcoin хранят закрытые ключи Bitcoin, что означает, что счета уязвимы для хакеров и мошенников (помните время Mt. GOX потерял 850000 биткойнов счетов своих клиентов в 2014 году?) Или правительства (например, BTC-е , русский Bitcoin обмен, имеет свой домен захвачен окружным судом США Нью-Джерси, в августе, что привело к замораживанию активов пользователей).

Я опросил несколько Bitcoin экспертов, и все они сказали мне, что это самый безопасный способ защитить кэш, чтобы использовать то, что называется «аппаратный кошелек». Это небольшое устройство, в основном карта памяти USB, которое хранит ваши личные ключи Bitcoin и позволяет авторизовать сделки, не подключая эти ключи к Интернету, где они могли бы быть захваченным бандитами. Я остановился на аппаратном кошельке - Трезор (чешское слово для «безопасной»), описывается производителем как «пуленепробиваемый.» Я купил 22 ноября за $ 100 на Amazon (опять же, с помощью Purse.io).

Когда Trezor прибыл, я включил его в мой компьютер и вошел на сайт Trezor, чтобы установить его. Маленький монохромный экран гаджета ожил, показывая значок замка. Сайт поручил мне записать 24 слов, случайно сгенерированные Trezor одним словом в то время. Слова были как «осознает», «двигаться», «мода» и «горький». Я написал их на листке бумаги оранжевого цвета. Далее, мне было предложено создать PIN-код. Я записал его (выбор нескольких комбинаций короткого номера мне был знаком и я мог легко вспомнить) на тот же лист бумаги со списком 24 слов.

Мой план состоял в том, чтобы купить длиную плоскую алюминиевой заготовку и нанести 24 слова на нее, а затем хранить ее в безопасном месте. Я собирался сделать это сразу после праздников. 

Ошибка: 16 марта 2017: 7,4 BTC = $ 8799

Это было в 6:30 утра. Моя 14-летняя дочь Джейн, был в Лондоне на школьной экскурсии, а моя старшая дочь, Сарина, учился в колледже в Колорадо. Моя жена Карла и я готовились ехать в аэропорт, чтобы провести отпуск в Токио. Когда я рылся в своем ящике стола для поиска зарядного устройства, я увидел оранжевый листок бумаги со словами восстановления и PIN-кодом. Что я должен делать с этим? Если наш самолет врезался в океан, я хочу, чтобы мои дочери были в состоянии получить биткойны. Монеты выросли в цене уже почти в три раза с тех пор, как я их купил, и я мог вообразить, что они будут стоить $ 50000 один прекрасный день. Я взял ручку и написал на бумаге:

Джейн, если что-нибудь случится, показать эту бумажку Cory. Он будет знать, что делать с ней. Люблю папа.

Я отнес бумагу в спальню Джейн, сунул ее под подушку, и мы взяли LYFT к LAX.

Мусор: 4 апреля 2017: 7,4 BTC = $ 8384

Мы вернулись из Токио 24 марта, и я даже не думал об оранжевом листке бумаги до 4 апреля, когда я вспомнил, что я положил его под подушкой Джейн. Это забавно, подумал я. Она была дома больше недели и ничего мне об этом не говорила.

Я вошел в ее комнату и заглянул под нее подушку. Листка не было. Я посмотрел под кроватью, раздвигая ящики для хранения, чтобы получить лучшее представление, используя свой телефон в качестве фонарика.

«Карла?» Спросил я. «Ты видела оранжевую бумажку с моим Bitcoin паролем на него? Я не могу найти его в комнате Джейн ».

«Подожди» сказала Карла. «Наш дом был убран в наше отсутствие. Я спрошу их».

Carla дозвонилась до женщины, которая убирала дом. Она сказала Карле, что она на самом деле помнит где найти оранжевую бумажку.

«Где это?» Спросила Карла.

«Я выбросила ее».

Carla спросила: потеря бумаги - проблема?

«Не совсем,» сказал я. «Это просто нервотрепка, вот и все. Я должен отправить все биткойны из Трезора в онлайн-кошелек, переинициализировать Трезор, создать новый список слов, и поставить биткойны обратно на Трезоре. Было бы плохо, если бы только я не мог вспомнить свой PIN-код, но я это знаю. Это 551445.»

Забыл: 4 апреля 2017: 7,4 BTC = $ 8384

Я подключил Трезор в мой ноутбук и вошел 551445.

Неверный PIN введен.

Должно быть, я сделал ошибку, входя в PIN-код, подумал я. Я снова попытался 551445, заботясь, чтобы правильно ввести цифры на этот раз.

Неверный PIN введен.

Ой - ой . Я попробовал небольшое изменение: 554445

Неверный PIN введен.

Это смешно, подумал я. Я знал PIN-код. Я входил по нему, по крайней мере дюжину раз в последние месяцы без обращения к бумаге. Хорошо, это, вероятно, 554145.

Неверный PIN введен.

Я смотрел на крошечный монохромный дисплей Bitcoin кошелька и заметил, что появился таймер обратного отсчета. Он заставлял меня подождать несколько секунд, прежде чем я мог бы попробовать другой PIN-код. Мое сердце затрепетало. Я пошел на сайт аппаратной поддержки бумажника производителя, чтобы узнать о задержке PIN и читл плохие новости: Задержка в два раза, каждый раз, когда был введен неправильный PIN-код. Сайт сказал: «Число отказов ввода PIN-кода хранится в памяти Трезор в. Это означает, что мощность зацикливания Трезора не будет волшебно делать время ожидания в нуль снова. Лучшее, что можно сделать, включив и выключив  повернув TREZOR снова поставить таймер запуска в нуль. Вор должен сидеть всю свою жизнь для ввода PIN-кода. В то же время, у вас есть достаточно времени, чтобы переместить свои средства в новое устройство или бумажник из резервной копии бумаги.»(Трезор базируется в Праге, следовательно, неестественной на английском языке.)

Проблема заключалась в том, что я и был вором, пытавшимся украсть свои собственные биткойны у моего Трезора. Я почувствовал тошноту. После моей шестой некорректной попытки PIN, ползучий страх перерос в удары паники сердца, 7.4 Bitcoins до свидания.

Я сделал несколько предположений, и каждый раз, когда я потерпел неудачу, мое чувство нереальности росло пропорционально задержке PIN, которая была теперь 2,048 секунды, или около 34 минут. Я открыл свой настольный калькулятор и быстро понял, что я был бы мертв до моего 31-го предположения (34 лет). Сто догадок займут более 80 секстиллионов лет.

Я сообщил новости Карле. Я сказал ей, что я не мог вспомнить PIN-кода, и что я был наказан каждый раз, когда я вводил неправильный PIN-код. Она спросила меня, если бы я сохранил PIN-код в моем приложении 1Password (защищенное приложение пароля). Я сказал ей, что у меня не было. Когда она спросила меня, почему, у меня не было ответа.

Я знал, что это было бы ошибкой тратить драгоценное время на догадки в моем возбужденном состоянии. Мой ум стал загрязненным с яичницей и смесью булавок. Я пошел на кухню, чтобы нарезать овощи для карри, что мы делали на обед. Но я не мог думать о чем-то еще, кроме PIN-кода. Как я нарезал картофель кубиками, я мысленно вращался вокруг цифр, как они были Эрудит плитки на стойке. Через некоторое время, число пришло мне в голову: 55144545. Это был он! Я вышел из кухни в офис. Трезор еще несколько сотен секунд показывал на таймере обратного отсчета. Я читал электронную почту, пока он не был готов к моей попытке. Я постучал в 55144545.

Неверный PIN введен. Пожалуйста, подождите 4,096 секунд, чтобы продолжить ...

Я почти не спал в ту ночь. Снились кошмароы с участием комбинации чисел 1, 4 и 5. Это было не столько $ 8000, что смущало меня, это был позор, я был достаточно глуп, чтобы потерять бумагу и забыть ПИН-код. Я ненавидел мысль о том, что Bitcoins могут вырасти в цене, и я бы не имел к ним доступа. Если бы я не был в состоянии вспомнить PIN-код, то Trezor бы дразнил меня всю оставшуюся жизнь.

Поиск: 5 апреля 2017: 7,4 BTC = $ 8325

В то утро, с мутными глазами, я начал искать способы, чтобы вернуть мои биткойны назад, не связанными с ПИН-кодом и восстановлением слов. Если бы я потерял PIN-код своей дебетовой карты , я мог связаться со своим банком, и я бы в конечном итоге получл бы доступ к моим средствам. Bitcoin отличается.

Я пошел в / г / Трезор / на Reddit и отвечал:

Не стесняйтесь высмеивать меня, я заслужил это. Я написал свой PIN-код и слова восстановления на тот же лист бумаги. Я планировал протравить слова на металлической панели и скрыть ее, но до того, пока моя обслуга не бросила уборку бумаги в мусор. Теперь я не могу вспомнить свой пароль, и я попытался угадать это около 13 раз. Теперь я должен ждать больше часа, чтобы сделать еще предположение. Очень скоро дойдет до года между догадками. Что я могу сделать, или я должен выкинуть мои 7,5 Bitcoins?

Большинство ответов сочувственны и бесполезны. Один человек сказал, что я должен войти в контакт с Wallet Recovery Services, который взанимается перебором дешифрования на шифрованных кошельках Bitcoin. Я их по электронной почте и попросил о помощи. «Дэйв Bitcoin» ответил на следующий день:

Я хотел бы помочь вам ... но я не вижу никакого решения вашей проблемы. Вам нужно либо угадать PIN-код правильно, или найти слова.

Ответ на форуме Reddit от пользователя с ручкой zero404cool было интригующим:

... вся информация по-прежнему хранятся внутри Трезора и есть люди, которые знают, как получить всю информацию, которая необходима, чтобы получить ваш бумажник снова работающим. Я видел это.

Он добавил, в другом посте:

Просто держите ваш Trezor в безопасности. Ничего с ним не делать. Там нет необходимости, чтобы попробовать различные коды PIN. Вы можете вернуть себе владение всего вашего Bitcoins.

Другие пользователи на subreddit думали zero404cool не было на уровне. Один сказал, что он может быть мошенником; другой обвинил его в распространении «ФУД» (страх, неуверенность и сомнения) о безопасности Трезор в. Я был склонен согласиться с ними, особенно после прочтения о длине Trezor ушла на, чтобы сделать его устройство непроницаемо для хакеров. Производитель утверждал, с уверенностью, что Трезор может выдержать любые попытки поставить его под угрозу. Самый очевидный способ взломать его, установив неофициальные прошивки, предназначенных для разблокировки PIN-кода и ключевых слов, будет иметь только эффект стирания памяти в Трезоре, говорится в сообщении на сайте.

Для того, чтобы это подтвердить, я связался по электронной почте с Трезор и объяснил свое затруднительное положение. Представитель обслуживания клиентов по электронной почте мне ответили со ссылкой на его «Руководство по чрезвычайным ситуациям», ни один из ответов не применяется к моей чрезвычайной ситуации. Они написали:

Во всех этих ситуациях есть либо PIN-код или слова восстановления, чтобы получить доступ к своим средствам. К сожалению, без знания хотя бы одного из них, никто не может получить доступ к этой конкретной учетной записи с фондами, хранящихся на нем. Есть ли что-нибудь еще я могу помочь вам с, Марк?

Ситуация начинает быть безнадежной. В то же время, zero404cool прислал мне прямое сообщение на Reddit жертву, чтобы помочь:

Да, я могу помочь вам, если вы готовы принять мою помощь. Очевидно, что вы не собираетесь, чтобы найти эти инструкции в любом месте в Интернете. И это требует определенных технических навыков, чтобы завершить их должным образом. Профессионал может извлечь всю информацию только в течение 10 секунд. Но это не общественное знание, и оно никогда им не будет.

Проблема заключается в том, что я не знаю. Я не знаю, если ваша история реальна или нет. Я даже не знаю, если вы настоящий человек, который действительно владеет Трезор. Например, вы могли бы так же легко спросить это взломать чужое устройство. Я не могу позволить.

Таким образом, для этой работы мы должны завоевать доверие друг друга, я думаю.

Я написал ответ и сказал zero404cool гуглить мое имя, чтобы помочь ему решить, может ли он доверять мне. Он видеть, что я был один из первых редакторов Wired, придя на борт в 1993 году я основал популярный сайт Boing Boing, который имеет 5 миллионов ежемесячных уникальных читателей. Я был основателем и редактором главного журнала технологии проект Make. Некоторое время спустя, zero404cool ответил:

Привет Марк, кажется, что вы не боитесь программ и коммандной строки. Я думаю, мы можем продолжить восстановление, как сделал бы я сам? Я несколько занят в данный момент; Я надеюсь, что вы не слишком торопитесь?

Я ответил, что я не в спешке. Я не слышал от него ничего после этого.

Гипнотизер: 25 мая 2017: 7,4 BTC = $ 12861

«Гипноз позволяет открывать все каналы, всю информацию,» сказал Мишел Гази. Я был в лежачем кресле в своем кабинете Энсины, покрытом одеяло, сосредоточившись на ее успокаивающую скороговорку. Моя жена, журналист и редактор, интервьюировала Michele несколько лет назад для статьи о гипнозе в кино, и я был настолько в отчаяннии, чтобы вспомнить свой PIN-код и встретился с ней.

Ранее в ходе сессии, Мишель заставляла меня разыгрывать опыт написания своего ПИН-кода на оранжевом листе бумаги. Она положил бумагу в ящик стола и заставила меня сесть и открыть ящик и посмотреть на бумаге. Она объяснила, что мы ищем различные методы, чтобы вызвать память PIN-код.

Упражнения не вызывают ничего на поверхность моего сознания, но Мишель сказала мне, что мы были просто заливкой моего подсознания для предстоящего гипноза части моего назначения. Она приглушили свет и заговорил приятно whispery нараспев скороговоркой. Она попросила меня представить, спускаясь длинный, длинный эскалатор, говоря мне, что я упаду все глубже и глубже в транс, как она говорила. Поездка состоялась по крайней мере 15 минут. Я чувствовал себя расслабленным, но я не чувствовал себя под гипнозом. Я полагал, что я должен просто пойти с ним, потому что, возможно, он будет работать в любом случае.

Спустя почти четыре часа в своем кабинете, я решил, что PIN-код был 5514455.

У меня ушло несколько дней, чтобы настроить нервы и опробовать его.  Когда я попробовал номер, Трезор сказал мне, что это было неправильно. Я бы ждал 16384 секунд, или около четырех с половиной часов, пока устройство не позволит мне попробовать еще раз угадать. 

Final Guess: 12 августа 2017: 7,4 BTC = $ 28749

Я пытался перестать думать о Bitcoin, но я ничего не мог с собой поделать. В довершение, его цена взлетела круто в течение лета, не видно конца. В июле этого года, эксцентричный программнист предприниматель Джон Макафи сказал в  твиттере, что один Bitcoin будет стоить более $ 500 000 в течении трех лет- «если нет, то я буду есть мой член по национальному телевидению», сказал он. Я на самом деле не считаю, что цена будет расти столь эффектно (или что McAfee будет выполнять свое обещание), но это подпитывается мое беспокойство.

Я не мог уйти от того факта, что единственное, что удерживает меня от небольшого состояния было простое числом, которое я использовал, чтобы вспомнить без усилий и теперь скрыто в моем мозге, невосприимчивы к гипнозу, медитации и самостоятельного нагоняю. Я чувствовал себя беспомощным. Усилия моих дочерей подкрасться ко мне и спросить: „Быстро, в чем Bitcoin пароль?“ не работает. Некоторые ночи, прежде чем я шел спать, я лежал в постели и просил мой мозг искать PIN-код. Я просыпался ни с чем. не все возможные PIN я мог себе представить, не звучали лучше или хуже, чем любые другие. Bitcoin растет в цене, и она все дальше от меня. Я представлял себе это как сокровищница на TRON типа сетки, отступая от взгляда в сторону тускло светящегося горизонта. Я бы умер, никогда не находя его.

Карла и я складывали белье, когда вошла Сарина. Она приехала из колледжа на лето. «Я знаю, Bitcoin пароль!», Сказала она. «Это 55445!»

«Ну, вы иногда используют 5054 в качестве пароля, но так как Трезор не ноль, то ты бы просто пропустил его и не поставил там ничего. Вы не сделали бы 5154, вы бы просто использовали 554, и добавил 45 к нему.»(Я иногда добавлять свои пароли с 45, потому что число имеет смысл для меня.)

Carla посмотрел на меня и сказал: «В Твоих глазахт искры. Может быть, это число». Я подумал, что она может быть права.

Сарина сказал: «Если это не 55445, то это 554455, потому что иногда вы добавляете 455 в конце ваших паролей.»

«Это может быть», сказал я. «Я подумаю об этом в течение ночи, и если мне это нравится, я постараюсь завтра».

Утром, я решил, что я хотел бы попробовать номера. Я подключил Трезор. Я должен был ждать 16384 секунд, или около четырех с половиной часов, прежде чем я смог ввести PIN-код. Это было воскресенье, так что я сделал свои дела по дом и дал несколько поручений.

После того, как Трезор был готов, я попросил Карлу, Сарину, и Джейн побыть у моего компьютера со мной. Я хотел, чтобы они были за моральную поддержку, чтобы убедиться, что я нашел PIN-код правильно, и принять участие в праздновании со мной, если PIN-код окажется верным.

Я сидел в кресле, в то время как Джейн, Сарина и Карла стояли вокруг меня. Мое сердце билось так сильно, что я мог его услышать, моя голова пульсировала. Я пытался сохранить свое дыхание под контролем. Я воводил PIN медленно. Каждый раз, когда я вводил в цифру, я ждал одного из членов моей семьи, чтобы подтвердить, что я получил на это право. После ввода 55445, я парил курсор мыши на кнопку Enter на сайте Trezor. «Готов?» Спросил я. Все они сказали OK. Я нажал ее.

Неверный PIN введен. Пожалуйста, подождите 32768 секунд, чтобы продолжить ...

«Ах, дерьмо,» сказал я.

«Это нормально, папа,» сказал Сарина. «Когда мы можем попробовать 554455?»

Я открыл свой калькулятор.

«Девять часов».

 Карла положила руку мне на плечо. «Если это не сработает после того, как нескольких догадок, вы должны просто разорвать его», сказала она. Это казалось правильным, что нужно делать. Было легко дойти до точки, где я должен был бы держать Trezor подключенным к компьютеру с питанием, в течение нескольких месяцев (отсчет начинается заново, если вы отключите его от сети), а затем годами и десятилетиями. Я мог бы купить бесперебойное питание, чтобы сохранить TREZOR для его его многолетнего обратного отсчета, но я не хотел  этого более, и убив TREZOR положил бы конец.

На следующее утро перед завтраком, я зашел в офис сам и попытался 554455.

Неверный PIN введен. Пожалуйста, подождите 65,536 секунд, чтобы продолжить ...

Email: 16 августа 2017: 7,4 BTC = $ 32390

Осведомленность о моей забытой PIN стала чем-то вроде звона в ушах, всегда в фоновом режиме, трудно игнорировать, раздражает. Что случилось с моим мозгом? Смог бы я вспомнить PIN-код, если я был лет 20-и или 30-и? Я чувствовал жалость к себе, когда я увидел письмо от Сатоси Labs, производитель Трезора, прибывает в моем почтовом ящике.

Сюжетная линия читать, «Update Firmware TREZOR Security 1.5.2.»

Электронная почта сказала, что обновление должно было исправить это сказало, «проблема безопасности, которая влияет на все устройства с микропрограммами версией ниже 1.5.2.»:

Для того, чтобы использовать эту проблему, злоумышленник должен проникнуть в устройство, уничтожив дело в процессе. Они также должны были бы прошить устройство с помощью специально сформированной прошивки. Если устройство не повреждено, ваше слово является безопасным, и вы должны обновить прошивку до 1.5.2 как можно скорее. С прошивкой 1.5.2, этот вектор атаки устранен и устройство является безопасным.

Может ли быть уязвимость в пуленепробиваемой безопасности Трезора, одного, что я мог бы воспользоваться? Я пошел в г / Трезор, чтобы увидеть, что люди говорили об этом. Первое, что я нашел ссылку на пост кого-то, кто сказал, что они знали, как взломать TREZOR с помощью эксплойта упоминалось в письме. Пост был назван «Трезор - глюки безопасности раскрывают свои личные ключи!»

Автор включил фотографии разобранного Трезора и Screengrab из файла дампа, который имел 24 ключевых слов и PIN-код. Кроме того, автор включил ссылку на кастом прошивку Trezor, но никаких инструкций о том, как использовать ее. Я прочитал статью несколько раз, прежде чем я смотрел на имя автора: Doshay Zero404Cool. Это был тот же человек, я переписывался с на Reddit пять месяцев раньше! Я пошел посмотреть на мои старые личные сообщения с zero404cool и обнаружил еще одно сообщение от него или ее через пару месяцев после нашего последнего контакта:

Привет, вы выяснили, ваш PIN-код? Если нет-это такая небольшая сумма, которую вы заперли там. Это вряд ли даже стоит работа восстановления. Даже при сегодняшних ценах, просто может быть, 50% / 50% Эвакуация восстановленных монет будет сделана ...

Я считал , принять предложение zero404cool, но сначала я решил обратиться к специалисту Bitcoin, с которым я знакомз на протяжении многих лет по имени Андреас M Антонопулос, автор  в интернете денег . Я вбрал интервью у Андреаса несколько раз для Boing Boing и Института будущего, и он был весьма уважаемым консультантом по безопасности в Bitcoin мире.

Он знал больше о Bitcoin, чем все кого я встречал. Я послал @ по электронной почте ему 20 августа и сказал ему, что я не могу получить доступ к $ 30000 на сумму Bitcoins, они  застряли на моем Трезоре. Я спросил, уязвимость дала бы возможность получить мои биткойны назад. «Уязвимость описана в статье, на самом деле реально, и это может быть использовано для восстановления слов, так как вы не обновляли прошивку 1.5.2 (я предполагаю), которая отключает эту уязвимость.» Мне повезло, что я не стал обновлять TREZOR 1.5.2, потому что новая прошивка стерла бы память на моем Трезоре, удалив слова и ключ.

Андреас говорил, что он знал, что подросток сделал удивительную работу по Трезору и соответствующему программному обеспечению.» Ребенок был 15 лет, и его имя было Салим Рашид. Он жил в Великобритании. Andreas никогда не встречался с ним, но он провел много времени болтаться с ним в на форумах. Satoshi Labs, создатель Трезора, также знал о Салеме и даже дал ему пару Trezors для развития, экспериментировать. Андреас предложил создать приватный чат с Салем на приложении телеграмм.

Через несколько минут, Андреас представил меня Салем:

«Марк является владельцем хорошо запертого Трезора в надежде на чудо.»

Андреас изложил план: Салим будет инициализировать один из его Trezors с одинаковой прошивкой, как моя, практика хак восстановления на нем, пока он не усовершенствовал его, а затем отправит мне программу эксплуатации с помощью телеграмм. Я хотел бы купить второй Трезор для практики установки и выполнения хака Салима. Тогда, как Андреас выразился, я бы «выполнил на целевом устройстве» (мой оригинальный Трезор с 7.4 Bitcoins).

Но прежде, чем мы пошли дальше, Андреас сказал: «Лучше всего начать с прояснения ожиданий и условий. Для возможного успеха, и возможной неудачи».

Я сказал СалемУ - Я хотел бы иметь шаг за шагом инструкции в видео о том, что делать. Я предложил 0,05 BTC ($ 200) до фронта и дополнительно 0,2 BTC ($ 800), если бы был успех в получении моих биткойнов. Салим согласился с условиями. Я добавил: «Если вы в конечном итоге будете тратить много дополнительного времени на подготовку инструкции, дайте мне знать, и мы можем увеличить оплату соответствующим образом.»

Я заказал второй TREZOR на Amazon. В то же время, Салим сказал, что мне нужна операционка с открытым исходным кодом Ubuntu Linux. Я установил его на старом MacBook Air.

---

Стоимость: 24 августа 2017: 7,4 BTC = $ 32387

Салим:

Эй Марк видео сделано, но я хотел бы поднять цену немного по нескольким причинам

1. Создание видео было абсолютной ад (у меня нет надлежащих камер для этого, так что я должен был сделать некоторую сложную систему установки)

1. Я должен был написать код для прошивки эксплуатации (который я думаю, должны быть учтены в цене)

Я:

Справедливо

Салим:

Таким образом, было бы возможно получить 0,35 BTC для видео и использовать прошивку, затем 0,5 BTC, если все успешно?

В общей сложности 0,85 BTC

Я знаю, что это резкий рост, но я думаю, что это достаточное количество за работу, которую я сделал

Салим хотел эквивалент $ 3700, почти в четыре раза больше, чем оригинальная плата, но я решил, что это стоит того (и был значительно лучше иметь дело, чем один zero404cool предложившего мне). Если бы я смог увидеть свой ПИН-код еще раз, про который Трезор, Wallet услуги по восстановлению, пользователи Reddit, и все остальные сказали мне было безвозврато утеряно, я бы с удовольствием заплатил Салему все, что он просил. Было бы, как сказал Андреас, чудо. Какую я мог бы выставить цену на этот счет?

Я:

Вы проверили прошивку на Трезоре, который работает и ту же прошивку, что у меня есть?

Салим:

В видео я установитл 1.4.0 на Трезор, установите его, а затем получил PIN-код неправильно несколько раз ( в том же состоянии, как и ваша)

Я:

Хорошо, это дело времени.

Салим дал мне свой адрес Bitcoin, и я послал ему 0.35 Bitcoin из интернет-кошелька, который я настроил пару месяцев назад. Через минуту, он загрузил два файла, один называется exploit.bin, другой 10-минутное видео. Видео был захват экрана своего компьютера дисплея, показывая команды Linux линии, что он вступал в окне терминала. Там не было ни звука. В нижнем правом углу видео было картинка в картинке его Трезора, записанный на пленку внизу на рабочем столе.

Я очень мало знаю о командах Linux строки, так то что я смотрел имело мало смысла для меня. Первая часть видео была только инструкции для инициализации тестового Трезор и понижая прошивку до версии 1.4.0, так что я мог бы практиковать на моем втором Трезоре. Фактические инструкции по установке и использованию встроенного программного обеспечения были на последних трех минут видео.

Я попросил Салема объяснить, как его хак работал. Он сказал мне, что, когда Trezor включен, его прошивку (в основном, операционная система Трезор в) копирует PIN и 24 семенных слова в SRAM в Трезор (в статической оперативной памяти, памяти, что Трезор использует для хранения информации) в незашифрованном виде. Если вы делаете то, что называется «мягкой перезагрузкой» на устройстве осуществляется тонко закорачивания двух штырей на его печатной плате, вы можете установить прошивку эксплуатировать, не вытирая память SRAM в. Это позволяет видеть ваши номера PIN и слова.

Мой второй Trezor прибыл в пятницу. Я был готов приступить к работе, но мне пришлось ждать до субботы, потому что я должен был записать кучу подкастов в тот же день. Единственное, что я сделал в пятницу, разрезал Трезор, чтобы удалить его печатную плату. Я использовал лезвие ножа, запустив его вдоль шва медленно и осторожно, пока я не мог разделить. Несмотря на то, что это просто практика, я был потным и шатающимся. У меня было такое ужасное отношение с Трезором в течение последних пяти месяцев, что я не мог думать рационально об этом. Я был в ужасе, что я прорезал след на доске. После того, как я смог его открыть, я включил его, чтобы убедиться, что он все еще включен. Он работал.

---

Exploit: 26 августа 2017: 7,4 BTC = $ 32208

Я спал на удивление хорошо в пятницу вечером. Карла и Сарина вышли из дома. Джейн практиковала японский язык в своей спальне. Я пошел небольшому письменному столу в моем офисе, поставил MacBook Air работающий на Linux на рабочем столе, а также прилагающийся кабель USB к Trezor. Я делал это на столе, как делал Салим.

Я снова смотрел видео Салима, на этот раз записывая Linux команды он использовал текстовый файл, чтобы я мог скопировать и вставить их в окне терминала. В каком-то моменте видео, Салим сбросил Трезор  от короткого замыкания двух штырьков на печатной плате с помощью пинцета, нажав две кнопки в Трезоре в то же самое время. В PINs были крошечные, и я знал, что мои руки будут трястись слишком сильно, чтобы использовать пинцет. Вместо этого я сфальсифицировл вместе пару проводов и нажимом кнопки легко сбросил Трезор.

Следуя инструкции, я был готов успешно понизить прошивку до версии 1.4.0. Я дал тест TREZOR ПИН-код (2468) и записал 24 слова, созданных для меня. Затем я установил эксплой прошивку, сделав около десятка команд разных Linux, нажал кнопки на мягкий сброс Трезора, затем поступил еще несколько команд. Это сработало! Трезор был успешно взломан, и я мог видеть ключевые слова восстановления и PIN-кода на дисплее Mac. Я прошел через процесс еще шесть раз, что заняло все утро и большую часть дня. Я был удивлен, увидев, что это было уже во второй половине дня 3:45. Время прошло мимо, и я пропустил обед, и мой обычный послеобеденный кофе эспрессо. У меня не было никакого желания.

Я был готов попробовать это на оригинальном Трезоре. Я позвонил Джейн, чтобы прийти и сделать видеозапись моего выстрела при получении моих биткойнов.

Единственное, что заставило меня нервничать в течение последних нескольких дней была моя неуверенность, добавил ли я фразу поверх моего PIN, который был дополнительной функцией безопасности по Trezor. После пяти месяцев не в состоянии использовать его, я не был уверен. Салим и Андреас сказал мне, что если мой Trezor имел ключевую фразу, то действительно игра была бы закончена. Мой Трезор будет заблокирован навсегда. Мои сомнения по этому вопросу было как щипцы для льда в моих кишках каждый раз, когда я думал об этом, что было часто.

Я подключил в Трезоре и вошел:

sudo trezorctl get_features

Это вызвало на экран отображение информации о состоянии Трезора. Я судорожно двигал глазами по экрану, пока я не увидел слова:

passphrase_protection: false

Да! Вот что я хотел бы видеть. Уже ничто не могло остановить меня.

Когда пришло время, чтобы нажать кнопки на Трезоре, мои пальцы не слушались меня. «Я дрожу так сильно,» Я сказал Джейн. Я должен был остановиться на минуту и ​​сидеть сложа руки. Я попробовал еще раз и не удалось. На третьей попытке я был в состоянии нажать все три кнопки одновременно. Этот сброс Трезор, что позволяет мне установить exploit.bin.

Я напечатал следующую команду для загрузки Салим в кастомных прошивках на Трезор:

        sudo trezorctl firmware_update -f exploit.bin

Эта команда стерла существующую прошивку и установила версию Салима. Дисплей TREZOR сказал:

Новая прошивка успешно загружена. Теперь вы можете отключить Трезор.

И здесь я абсолютно не должен отключать Трезор. (Я вспомнил предупреждение Андреаса: «Потери мощности во время загрузки встроенного программного обеспечения являются катастрофическими, вы потеряете все ваши данные») Вместо этого я нажал кнопку, я подключен к печатной плате с мягкой сброса Трезор. Его дисплей показал восклицательный знак в треугольной иконе и сказал:

WARNING Unofficial software detected

Спасибо за предупреждение, подумал я. Это было именно то, что я пытаюсь сделать: запустить неофициальное программное обеспечение на этой проклятой штуке. Я нажал одну из кнопок Трезора, чтобы подтвердить, что я хотел продолжить, и экран сказал EXPLOIT, что означает программное обеспечение Салима было на Трезоре. И не было пути назад. Либо это будет работать, или Трезор стирать и мои Bitcoinы бы ушли навсегда, даже если я случайно вспомню свой PIN-код в будущем. Теперь мне нужно было ввести еще несколько команд, чтобы прочитать содержимое статического ОЗУ Трезор (в той части, где мои 24 слов и PIN будет находиться, пока Трезор не разрядился).

«Хорошо,» Я сказал Джейн, как я вошел в команду, «это скажет нам слова» Я наклонился над клавиатурой и нажал клавишу ВВОД.

Я откинулся на спинку кресла, и тихо сказал: «О, Боже мой. Это сработало."

В 24 слова написанные на оранжевом листе бумаги в декабре выросло из криптографических границ пуленепробиваемого Трезора и теперь мягко светились на экране моего компьютера. Эти 24 слов были единственным, что мне нужно, чтобы восстановить мои 7.4 биткойна. Я мог бы просто переинициализировать Трезор и введите слова обратно в нее, и я бы сделал. Но была еще одна вещь, которую я должен был сделать, и это было еще важнее, чем деньги. Я хотел, чтобы заставить эту чертову TREZOR отдать мой ПИН-код.

Следуя инструкциям Салима, я скопировал строку текста из окна терминала и добавить его к команде Linux, которой снабдил Салим. PIN появился мгновенно.

45455544

Месяцы души сокрушительный тревоги отпадали как большие комья грязи, которые были цепляясь мои плечи. Я встал, поднял руки и начал смеяться. Я победил TREZOR с nerdishly жестокой функцией задержки PIN, и один повысил часть моего мозга, который думал, что это может держать в тайне от своего владельца. Ебать вас обоих, подумал я. Я выиграл.

---

Марк Фроенфелдер был редактором  WIRED  и учредительным главным редактором  журнала  MAKE. Он также стал одним из основателей сайта технологии / культура  BoingBoing . Он директор по исследованиям Института Будущего  Blockchain Futures Lab .

---

Примечание редактора: цифры PIN-кода в этой истории были изменены, чтобы защитить частную жизнь автора.

 АВТОР:  Марк Фроенфелдер

WIRED

I'm a basic-rate taxpayer employed in IT and, by an amazing bit of luck, bought 1,000 bitcoins in 2012 for £5 each. I've been told they are now worth more than £4 million at the current exchange rate.

As this is a virtual currency, does that mean I have to declare the sale for tax purposes? I've been told any gain is tax free because the money doesn't really exist in tangible form.

Geraint Jones, tax adviser at London and Cambridge accountancy firm BKL, replies: Virtual currencies, or cryptocurrencies as they are sometimes known, are becoming an increasingly popular way to transact.

As a result the value of some cryptocurrencies has risen beyond belief, and you are by no means unique in having become a bitcoin millionaire. 

However, cryptocurrencies do have tax implications of their own.

HMRC has not introduced any new legislation that relates specifically to cryptocurrencies as it believes that the existing legislation is sufficient to impose any necessary tax.

By far the most popular cryptocurrency is the bitcoin, however there are approximately 1,000 such currencies with others, such as ethereum and litecoins, becoming increasingly popular.

Individuals can obtain cryptocurrencies such as bitcoins in two ways. One is via 'mining', which is a system that allows computer users to calculate complex algorithms required to verify each transaction in the blockchain and be rewarded with bitcoins.

The second way is to use a bitcoin exchange to purchase bitcoins with a real world currency such a sterling.

If someone is mining bitcoins then HMRC regards this as a trade and will charge any profits to income tax and national insurance. Income and expenses would need to be calculated in sterling each year with the profits reported to HMRC and tax duly paid. Any expenses claimed would need to relate solely and specifically to the trade of mining.

If the bitcoins have been purchased HMRC will regard any increase in value as being liable to capital gains tax. Tax will only crystallise when the bitcoins are converted into another currency, be it sterling or dollars or even another cryptocurrency. Capital gains tax is currently charges at ten per cent or 20 per cent (or a mixture ) depending on the level of the taxpayer’s other income. 

Therefore in the situation above, the bitcoin seller is liable to capital gains tax on the gain arising. As the current price of a bitcoin is approximately £4,500 that would lead to a capital gain of £4,495,000 (£4,500,000 less £5,000) which after a capital gains tax exemption of £11,300 leaves a tax liability for a higher or additional rate taxpayer of £896,740.

Any tax liabilities relating to either mining or investing in virtual currencies which arose in the year to 5 April 2017 needs to be reported to HMRC with any tax paid by 31 January 2018. If the individual concerned does not have a filing reference an immediate application needs to be made on form SA1.

Sooner or later HMRC will catch up with cryptocurrency users who have made large gains because they will probably transfer the monies back into a traditional currency at some time.

Remember, just because cryptocurrencies are unregulated does not mean they are not taxable.

RACHEL RICKARD STRAUS

This is MONEY

The Trezor: January 4, 2016: 7.4 BTC = $3,000

In January 2016, I spent $3,000 to buy 7.4 bitcoins. At the time, it seemed an entirely worthwhile thing to do. I had recently started working as a research director at the Institute for the Future’s Blockchain Futures Lab, and I wanted firsthand experience with bitcoin, a cryptocurrency that uses a blockchain to record transactions on its network. I had no way of knowing that this transaction would lead to a white-knuckle scramble to avoid losing a small fortune.

My experiments with bitcoin were fascinating. It was surprisingly easy to buy stuff with the cryptocurrency. I used the airBitz app to buy Starbucks credit. I used Purse.ioto buy a wireless security camera doorbell from Amazon. I used bitcoin at Meltdown Comics in Los Angeles to buy graphic novels.

By November, bitcoin’s value had nearly doubled since January and was continuing to increase almost daily. My cryptocurrency stash was starting to turn into some real money. I’d been keeping my bitcoin keys on a web-based wallet, but I wanted to move them to a more secure place. Many online bitcoin services retain their customers’ private bitcoin keys, which means the accounts are vulnerable to hackers and fraudsters (remember the time Mt. Gox lost 850,000 bitcoins from its customers’ accounts in 2014?) or governments (like the time BTC-e, a Russian bitcoin exchange, had its domain seized by US District Court for New Jersey in August, freezing the assets of its users).

I interviewed a handful of bitcoin experts, and they all told me that that safest way to protect your cache was to use something called a “hardware wallet.” This little device is basically a glorified USB memory stick that stores your private bitcoin keys and allows you to authorize transactions without exposing those keys to the internet, where they could be seized by bad actors. I settled on a hardware wallet called the Trezor (the Czech word for “safe”), described by the manufacturer as “bulletproof.” I bought one on November 22 for $100 on Amazon (again, via Purse.io).

When the Trezor arrived, I plugged it into my computer and went to the Trezor website to set it up. The gadget’s little monochrome screen (the size of my two thumbnails, side by side) came to life, displaying a padlock icon. The website instructed me to write down 24 words, randomly generated by the Trezor one word at a time. The words were like “aware,” “move,” “fashion,” and “bitter.” I wrote them on a piece of orange paper. Next, I was prompted to create a PIN. I wrote it down (choosing a couple of short number combinations I was familiar with and could easily recall) on the same piece of paper as the 24-word list.

The Trezor website explained that these 24 words were my recovery words and could be used to generate the master private key to my bitcoin. If I lost my Trezor or it stopped working, I could recover my bitcoin by entering those 24 words into a new Trezor or any one of the many other hardware and online wallets that use the same standard key-generation algorithm. It was important for me to keep the paper hidden and safe, because anyone could use it to steal my 7.4 bitcoins. I transferred my currency from my web-based wallet to my Trezor, tossing both the Trezor and the orange piece of paper into a desk drawer in my home office. My plan was to buy a length of flat aluminum stock and letterpunch the 24 words onto it, then store it somewhere safe. I was going to do it right after the holidays.

The Mistake: March 16, 2017: 7.4 BTC = $8,799

It was 6:30 in the morning. My 14-year-old daughter, Jane, was in London on a school trip, and my older daughter, Sarina, was at college in Colorado. My wife Carla and I were getting ready to leave for the airport to take a vacation in Tokyo. As I was rummaging through my desk drawer for a phone charger, I saw the orange piece of paper with the recovery words and PIN. What should I do with this? If our plane plowed into the ocean, I’d want my daughters to be able to get the bitcoins. The coins had already nearly tripled in value since I bought them, and I could imagine them being worth $50,000 one day. I took a pen and wrote on the paper:

Jane, if anything happens, show this paper to Cory. He’ll know what to do with it. Love, Dad

(“Cory” is Cory Doctorow, my friend and business partner at my website, Boing Boing. He’s not a bitcoin enthusiast, but I knew he’d be able to figure out how to retrieve the master private key from the word list.)

I took the paper into Jane’s bedroom, stuck it under her pillow, and we took a Lyft to LAX.

The Garbage: April 4, 2017: 7.4 BTC = $8,384

We returned from Tokyo on March 24, and I didn’t even think about the orange piece of paper until April 4, when I remembered that I’d put it under Jane’s pillow. That’s funny, I thought. She’s been home more than a week and never said anything to me about it.

I went into her room and looked under her pillow. It wasn’t there. I looked under her bed, dragging out the storage boxes to get a better view, using my phone as a flashlight.

“Carla?” I asked. “Did you see that orange piece of paper with my bitcoin password on it? I can’t find it in Jane’s room.”

“Wait,” Carla said. “We had the house cleaned while we were gone. I’ll call them.”

Carla called the cleaning service we’d used and got the woman who cleaned the house on the line. She told Carla that she did indeed remember finding the orange piece of paper.

“Where is it?” Carla asked.

“I threw it away.”

I knew the garbage had already been collected, but I put on a pair of nitrile gloves and went through the outside trash and recycling bins anyway. Nothing but egg cartons, espresso grinds, and Amazon boxes. The orange piece of paper was decomposing somewhere under a pile of garbage in a Los Angeles landfill.

Carla asked if losing the paper was a big deal.

“Not really,” I said. “It’s just a hassle, that’s all. I’ll have to send all the bitcoins from the Trezor to an online wallet, reinitialize the Trezor, generate a new word list, and put the bitcoins back on the Trezor. It would only be bad if I couldn’t remember my PIN, but I know it. It’s 551445.”

The Forgetting: April 4, 2017: 7.4 BTC = $8,384

I plugged the Trezor into my laptop and entered 551445.

Wrong PIN entered.

I must have made an error entering the PIN, I thought. I tried 551445 again, taking care to enter the digits correctly this time.

Wrong PIN entered.

Uh oh. I tried a slight variation: 554445

Wrong PIN entered.

This is ridiculous, I thought. I knew the PIN. I’d entered it at least a dozen times in recent months without having to refer to the paper. OK, it’s probably 554145.

Wrong PIN entered.

I looked at the tiny monochrome display on the bitcoin wallet and noticed that a countdown timer had appeared. It was making me wait a few seconds before I could try another PIN. My heart fluttered. I went to the hardware wallet manufacturer’s website to learn about the PIN delay and read the bad news: The delay doubled every time a wrong PIN was entered. The site said, “The number of PIN entry failures is stored in the Trezor’s memory. This means that power cycling the Trezor won’t magically make the wait time go to zero again. The best you can do by turning the Trezor on and off again is make the timer start over again. The thief would have to sit his life off entering the PINs. Meanwhile, you have enough time to move your funds into a new device or wallet from the paper backup.” (Trezor is based in Prague, hence the stilted English.)

The problem was, I was the thief, trying to steal my own bitcoins back from my Trezor. I felt queasy. After my sixth incorrect PIN attempt, creeping dread had escalated to heart-pounding panic—I might have kissed my 7.4 bitcoins goodbye.

I made a few more guesses, and each time I failed, my sense of unreality grew in proportion to the PIN delay, which was now 2,048 seconds, or about 34 minutes. I opened my desktop calculator and quickly figured that I’d be dead before my 31st guess (34 years). One hundred guesses would take more than 80 sextillion years.

I broke the news to Carla. I told her I couldn’t remember the PIN and that I was being punished each time I entered an incorrect PIN. She asked me if I’d saved the PIN in my 1Password application (a secure password app). I told her I hadn’t. When she asked me why, I didn’t have an answer.

I knew it would be a mistake to waste a precious guess in my agitated condition. My mind had become polluted with scrambled permutations of PINs. I went into the kitchen to chop vegetables for a curry we were making for dinner. But I couldn’t think of much else besides the PIN. As I cut potatoes into cubes, I mentally shuffled around numbers like they were Scrabble tiles on a rack. After a while, a number popped into my head: 55144545. That was it! I walked from the kitchen to the office. The Trezor still had a few hundred seconds left on the countdown timer. I did email until it was ready for my attempt. I tapped in 55144545.

Wrong PIN entered. Please wait 4,096 seconds to continue…

I barely slept that night. The little shuteye I managed to get was filled with nightmares involving combinations of the numbers 1, 4, and 5. It wasn’t so much the $8,000 that bothered me—it was the shame I felt for being stupid enough to lose the paper and forget the PIN. I also hated the idea that the bitcoins could increase in value and I wouldn’t have access to them. If I wasn’t able to recall the PIN, the Trezor would taunt me for the rest of my life.

The Search: April 5, 2017: 7.4 BTC = $8,325

That morning, bleary eyed, I started looking into ways to get my bitcoins back that didn’t involve recalling my PIN or recovery words. If I’d lost my debit card PIN, I could contact my bank and I’d eventually regain access to my funds. Bitcoin is different. No one owns the bitcoin transaction network. Instead, thousands of computers around the world run software that validates the system’s transactions. Anyone is allowed to install the bitcoin software on their computer and participate. This decentralized nature of the bitcoin network is not without consequences—the main one being that if you screw up, it’s your own damn problem.

I went to /r/TREZOR/ on Reddit and posted:

Feel free to ridicule me—I deserve it. I wrote my PIN code and recovery seed on the same piece of paper. I was planning to etch the seed on a metal bar and hide it, but before that happened my housecleaning service threw the paper away. Now I can't remember my password and I have tried to guess it about 13 times. I now have to wait over an hour to make another guess. Very soon it will be years between guesses. Is there anything I can do or should I kiss my 7.5 bitcoins away?

Most of the replies were sympathetic and unhelpful. One person said I should get in touch with Wallet Recovery Services, which performs brute-force decryption on encrypted Bitcoin wallets. I emailed them and asked for help. “Dave Bitcoin” replied the next day:

I would like to help you ... but I do not see any solution to your problem. You need to either guess your PIN correctly, or find your seed.

A response on the Reddit forum from a user with the handle zero404cool was intriguing:

…all your information is still stored inside Trezor and there are people who know how to get all the information that is needed to get your wallet working again. I have seen it.

He added in another post:

Just keep your Trezor safe. Don't do anything with it. There is no need to try different PIN codes. You can regain possession of all your bitcoins.

The other users on the subreddit thought zero404cool wasn’t on the level. One said he might be a scammer; another accused him of spreading “FUD” (fear, uncertainty, and doubt) about Trezor’s security. I was inclined to agree with them, especially after reading about the lengths Trezor had gone to to make its device impenetrable to hackers. The manufacturer claimed with confidence that the Trezor could withstand any attempt to compromise it. The most obvious way to crack it, by installing unofficial firmware designed to unlock the PIN and keywords, would only have the effect of wiping the Trezor’s storage, the website said.

To confirm, I emailed Trezor and explained my predicament. A customer service representative emailed me back with a link to its “emergency situations guide,” none of which applied to my emergency situation. She wrote:

In all these situations there is either a PIN code or recovery seed needed to get an access to your funds. Unfortunately, without knowledge of at least one of these, no one is able to get access to this particular account with the funds stored on it. Is there anything else I can help you with, Mark?

The situation was starting to feel hopeless. In the meantime, zero404cool sent me a direct message on Reddit offering to help:

Yes, I can help you if you are willing to accept my help. Obviously, you are not going to find these instructions anywhere online. And it requires certain technical skills to complete them properly. A professional can extract all information just in 10 seconds. But this is not public knowledge, it's never going to be.

The problem is that I don't know you. I don't know if your story is real or not. I don't even know if you are a real person who really owns a Trezor. For example, You could as easily ask this to hack into someone else’s device. I can't allow that.

So, for this to work we have to gain each other’s trust I guess.

I wrote back and told zero404cool to Google my name, to help him decide if he could trust me. He’d see that I was one of the first editors of Wired, coming on board in 1993. I founded the popular Boing Boing website, which has 5 million monthly unique readers. I was the founding editor-in-chief of the technology project magazine, Make. A while later, zero404cool replied:

Hi Mark, It seems that you are not afraid of soldering and command line programs. I guess we can proceed with this recovery as DIY project then? I am somewhat busy at the moment; I hope that you are not in too much hurry to complete it?

I replied that I wasn’t in a hurry. I didn’t hear from him after that.

The Hypnotist: May 25, 2017: 7.4 BTC = $12,861

“The hypnosis allows us to open all channels, all information,” Michele Guzy said. I was in a reclining chair in her Encino office, covered in a blanket, concentrating on her soothing patter. My wife, a journalist and editor, had interviewed Michele a few years ago for an article about hypnotism in movies, and I was so desperate to recall my PIN that I made an appointment with her.

Earlier in the session, Michele had me reenact the experience of writing my PIN on an orange piece of paper. She put the paper in her desk drawer and had me sit down and open the drawer and look at the paper. She explained that we were trying different techniques to trigger the memory of the PIN.

The exercises didn’t cause anything to surface to my conscious mind, but Michele told me that we were just priming my subconscious for the upcoming hypnosis portion of my appointment. She dimmed the lights and spoke in a pleasantly whispery singsong patter. She asked me to imagine going down a long, long escalator, telling me that I would fall deeper and deeper into a trance as she spoke. The ride took at least 15 minutes. I felt relaxed—but I didn’t feel hypnotized. I figured I should just go with it, because maybe it would work anyway.

After nearly four hours in her office, I decided the PIN was 5514455.

It took me a few days to build up the nerve to try it. Every time I thought about the Trezor my blood would pound in my head, and I’d break into a sweat. When I tried the number, the Trezor told me it was wrong. I would have to wait 16,384 seconds, or about four and a half hours, until the device would let me try to guess again.

The Final Guess: August 12, 2017: 7.4 BTC = $28,749

I tried to stop thinking about bitcoin, but I couldn’t help myself. To make matters worse, its price had been climbing steeply over the summer with no end in sight. That July, the eccentric software entrepreneur John McAfee tweeted that a single bitcoin would be worth more than $500,000 in three years—“if not, I will eat my dick on national television,” he said, with typical understatement. I didn’t actually believe the price would rise that spectacularly (or that McAfee would carry out his pledge), but it fueled my anxiety.

I couldn’t escape the fact that the only thing keeping me from a small fortune was a simple number, one that I used to recall without effort and was now hidden in my brain, impervious to hypnotism, meditation, and self-scolding. I felt helpless. My daughters’ efforts to sneak up on me and say, “Quick, what’s the bitcoin password?” didn’t work. Some nights, before I went to sleep, I’d lie in bed and ask my brain to search itself for the PIN. I’d wake up with nothing. Every possible PIN I could imagine sounded no better or worse than any other. The bitcoin was growing in value, and it was getting further away from me. I imagined it as a treasure chest on a TRON-like grid, receding from view toward a dimly glowing horizon. I would die without ever finding it out.

Carla and I were folding laundry in the evening when Sarina came in. She was home from college for the summer. “I know what the bitcoin password is!” she said. “It’s 55445!”

“Well, you sometimes use 5054 as your password, but since the Trezor doesn’t have a zero, you would have just skipped it and put nothing there. You wouldn’t have made it 5154, you would have just used 554, and added 45 to it.” (I sometimes append my passwords with 45 because the number has a meaning to me.)

Carla looked at me and said, “Your eyes have a spark. Maybe it is the number.” I thought she might be right.

Sarina said, “If it isn’t 55445, then it’s 554455, because sometimes you add 455 at the end of your passwords.”

“That could be it,” I said. “I’ll think about it overnight and if I like it, I’ll try it tomorrow.”

In the morning, I decided that I’d try the numbers. I felt better about them than any other numbers I could think of. I plugged the Trezor in. I had to wait 16,384 seconds, or about four and a half hours, before I could enter the PIN. It was a Sunday, so I did things around the house and ran a couple of errands.

Once the Trezor was ready, I asked Carla, Sarina, and Jane to gather around my computer with me. I wanted them for moral support, to make sure I entered the PIN correctly, and to share in the celebration with me if the PIN happened to be right.

I sat in the chair while Jane, Sarina, and Carla stood around me. My heart was racing so hard that I could hear my head throb. I tried to keep my breathing under control. I entered the PIN slowly. Each time I entered a digit, I waited for one of my family members to confirm that I got it right. After entering 55445, I hovered the mouse cursor over the Enter button on the Trezor website. “Ready?” I asked. They all said OK. I clicked it.

Wrong PIN entered. Please wait 32,768 seconds to continue…

“Ah, shit,” I said.

“That’s OK, Daddy,” Sarina said. “When can we try 554455?”

I opened my calculator.

“Nine hours.”

Carla put her hand on my shoulder. “If it doesn’t work after a few more guesses, you should just break it,” she said. That seemed like the right thing to do. It would soon get to the point where I would have to keep the Trezor plugged into a powered-on computer for months (the countdown starts all over again if you unplug it), and then years and decades. The house we live in has lost power from a tripped circuit breaker, rain, or DWP maintenance at least once a year since we moved in 10 years ago. I could buy an uninterrupted power supply to keep the Trezor juiced during its years-long countdown, but I wanted this to be over, and killing the Trezor would end it.

The next morning before breakfast, I went into the office by myself and tried 554455.

Wrong PIN entered. Please wait 65,536 seconds to continue…

The Email: August 16, 2017: 7.4 BTC = $32,390

Awareness of my forgotten PIN had become something like tinnitus—always in the background, hard to ignore, annoying. What was wrong with my brain? Would I have remembered the PIN if I was in my 20s or 30s? I was feeling sorry for myself when I saw an email from Satoshi Labs, manufacturer of the Trezor, arrive in my inbox.

The subject line read, “TREZOR Firmware Security Update 1.5.2.”

The email said that the update was meant to fix “a security issue which affects all devices with firmware versions lower than 1.5.2.” It went on to say:

In order to exploit this issue, an attacker would have to break into the device, destroying the case in the process. They would also need to flash the device with a specially crafted firmware. If your device is intact, your seed is safe, and you should update your firmware to 1.5.2 as soon as possible. With firmware 1.5.2, this attack vector is eliminated and your device is safe.

Could there be a vulnerability in Trezor’s bulletproof security, one that I could take advantage of? I went to r/TREZOR to see what people were saying about it. The first thing I found was a link to a Medium post by someone who said they knew how to hack the Trezor using the exploit mentioned in the email. The post was titled “Trezor — security glitches reveal your private keys!”

The author included photos of a disassembled Trezor and a screengrab of a file dump that had 24 key words and a PIN. The author also included a link to custom Trezor firmware but no instructions on how to use it. I read the article a couple of times before I looked at the author’s name: Doshay Zero404Cool. It was the same person I’d corresponded with on Reddit five months earlier! I went to look at my old private messages with zero404cool and discovered another message from him or her a couple of months after our last contact:

Hi, have you figured out your PIN code? If not—it's such a small amount that you have locked up there. It's hardly even worth the recovery work. Even at today’s prices, maybe, just maybe, a 50%/50% split of recovered coins would do it...

I considered accepting zero404cool’s offer to help, but I decided to first reach out to a bitcoin expert I’d gotten to know over the years named Andreas M. Antonopoulos, author of The Internet of Money. I'd interviewed Andreas a few times for Boing Boing and Institute for the Future, and he was a highly respected security consultant in the bitcoin world.

He knew more about bitcoin than anyone I’d met. I emailed him on August 20 and told him how I couldn’t access the $30,000 worth of bitcoins stuck on my Trezor. I asked if the vulnerability offered a chance to get my bitcoins back. “The vulnerability described in the article is in fact real and it can be used to recover your seed, since you have not upgraded firmware to 1.5.2 (I assume), which disables this vulnerability.” I’m lucky I didn’t upgrade my Trezor to 1.5.2, because downgrading the firmware would have wiped the storage on my Trezor, permanently erasing the seed words and pin.

Andreas went on to say that he knew a teenage “coding whiz who has done amazing work on Trezor and related software.” The kid was 15 years old and his name was Saleem Rashid. He lived in the UK. Andreas had never met him, but he’d spent a lot of time hanging out with him in Slack. Satoshi Labs, maker of the Trezor, also knew about Saleem and had even given him a couple of development Trezors to experiment with. Andreas suggested we set up a private chat with Saleem on the Telegram app.

A few minutes later, Andreas introduced me to Saleem:

“Mark is the owner of a well-locked Trezor hoping for a miracle.”

Andreas outlined the plan: Saleem would initialize one of his Trezors with identical firmware as mine, practice a recovery hack on it until he perfected it, then send me the exploit program via Telegram. I would buy a second Trezor and practice installing and executing Saleem’s hack until I had it down pat. Then, as Andreas put it, I would “execute on the target device” (my original Trezor with the 7.4 bitcoins).

 

But before we went any further, Andreas said, “best to start by clarifying expectations and terms. For the possibility of success but also for the possibility of failure (which is higher).”

I told Saleem I wanted step-by-step video instructions on what to do. I offered 0.05 BTC ($200) up-front and an additional 0.2 BTC ($800) if I was successful in getting my bitcoins back. Saleem agreed to the terms. I added, “If you end up spending a lot of extra time preparing the instructions, let me know and we can increase the payment accordingly.”

I ordered a second Trezor on Amazon. In the meantime, Saleem told me I would need the open source operating system Ubuntu Linux. I installed it on an old MacBook Air.

---

The Fee: August 24, 2017: 7.4 BTC = $32,387

Saleem:

Hey Mark The video is done, but I would like to raise the price a bit for a few reasons

1. Making the video was absolute hell (I don't have a proper camera for this so I had to do some elaborate mounting system which took ages to set up)

1. I had to write the code for the exploit firmware (which I think should be factored into the price)

Me:

Fair enough

Saleem:

So, would it be possible to get 0.35 BTC for the video and the exploit firmware, then 0.5 BTC if you're successful?

For a total of 0.85 BTC

I know it's a steep increase, but I think it's a fair amount for the work I've done

Saleem wanted the equivalent of $3,700, almost four times as much as the original fee, but I figured it was worth it (and was a vastly better deal than the one zero404cool had offered me). If I could just see my PIN again—the one that Trezor, Wallet Recovery Services, Reddit users, and everyone else told me was irrecoverable—I would happily pay Saleem whatever he asked. It would be, like Andreas said, a miracle. How could I put a price on that?

Me:

Have you tested your firmware on a Trezor that's running the same firmware that I have?

Saleem:

In the video I install 1.4.0 on a TREZOR, set it up, then get the PIN wrong a few times (so it's in the same state as yours)

Me:

OK, it's a deal then.

Saleem gave me his bitcoin address and I sent him 0.35 bitcoin from an online wallet I'd set up a couple of months earlier. A minute later, he uploaded two files, one called exploit.bin, the other a 10-minute video. The video was a screen capture of his computer display, showing Linux line commands that he was entering in a terminal window. There was no sound. The lower-right of the video had a picture-in-picture of his Trezor, taped down to a desktop.

I know very little about Linux line commands, so what I was watching had little meaning. The first part of the video was just instructions for initializing the test Trezor and downgrading the firmware to version 1.4.0 so I could practice on my second Trezor. The actual instructions for installing and using the exploit firmware were on the final three minutes of the video.

I asked Saleem to explain how his hack worked. He told me that when the Trezor is powered on, its firmware (basically, the Trezor’s operating system) copies its PIN and 24 seed words into the Trezor’s SRAM (static RAM, memory that the Trezor uses to store information) in an unencrypted form. If you do what is called a “soft reset” on the device—accomplished by delicately shorting two PINs on its printed circuit board—you can then install the exploit firmware without wiping the SRAM’s memory. This allows you to see your PIN and seed numbers.

My second Trezor arrived on Friday. I was eager to get started, but I had to wait until Saturday because I had to record a bunch of podcasts that afternoon. The only thing I did on Friday was cut open the practice Trezor’s case to remove its printed circuit board. I used a snap-blade knife, running it along the seam slowly and gently until I could pull the case apart. Even though it was just the practice Trezor, I was sweaty and shaky. I’d had such a terrible relationship with the Trezor over the past five months that I couldn’t think rationally about it. I was terrified that I would cut through a trace on the board. Once I got it open, I plugged it in to make sure it still powered on. It did.

 

---

The Exploit: August 26, 2017: 7.4 BTC = $32,208

I slept surprisingly well on Friday night. Carla and Sarina were out of the house. Jane was practicing ukulele and Japanese in her bedroom. I cleared off a small desk in my office, put the MacBook Air running Linux on the desk, and attached the USB cable to the practice Trezor. I taped it down on the table, like Saleem had.

I watched Saleem’s video again, this time writing down the Linux commands he’d used into a text file so I could copy and paste them into the terminal window. At one point in the video, Saleem had reset his Trezor by shorting two PINs on the circuit board using a pair of tweezers and pushing the Trezor’s two buttons at the same time. The PINs were tiny, and I knew my hands would be shaking too much to use tweezers. Instead, I rigged together a couple of wires and a pushbutton to make it easy to reset the Trezor.

By following the instructions, I was successfully able to downgrade the firmware to version 1.4.0. I gave the test Trezor a PIN (2468) and wrote down the 24-word seed it generated for me. Then I installed the exploit firmware, entered about a dozen different Linux commands, pressed the buttons to soft-reset the Trezor, then entered a few more commands. It worked! The practice Trezor had been successfully cracked, and I could see the recovery keywords and PIN on the Mac’s display. I went through the process six more times, which took the entire morning and most of the afternoon. I was surprised to see that it was already 3:45 in the afternoon. The time had shot by, and I'd missed lunch and my usual afternoon espresso. I had no desire for either.

I was ready to try it on the original Trezor. I called Jane to come in and make a video recording of my one shot at getting my bitcoins back.

One thing that had made me nervous for the past few days was my uncertainty about whether I’d added a passphrase on top of my PIN, which was an additional security feature the Trezor offered. After five months of not being able to use it, I wasn’t sure if I’d set it up with one or not. Saleem and Andreas had told me that if my Trezor did have a passphrase, then it really was game over. My Trezor would be locked for good. My doubt on this point was like an icepick in my gut every time I thought about it, which was often.

I plugged in the Trezor and entered:

sudo trezorctl get_features

This caused the screen to display information about the state of the Trezor. I frantically moved my eyes around the screen until I saw the words:

passphrase_protection: false

Yes! That’s what I wanted to see. Almost nothing could stop me now.

When it came time to push the buttons on the Trezor, my fingers wouldn’t obey me. “I’m shaking so hard,” I said to Jane. I had to stop for a minute and sit back. I tried again and failed. On the third attempt I was able to press all three buttons at once. This reset the Trezor, allowing me to install exploit.bin.

I typed in the following command to load Saleem’s custom firmware onto the Trezor:

sudo trezorctl firmware_update -f exploit.bin

This command erased the existing firmware and installed Saleem’s version. The Trezor’s display said:

New firmware successfully uploaded. You may now unplug TREZOR.

This was where I absolutely should not unplug the Trezor. (I remembered a warning Andreas had given me: “Power loss during the firmware upload is catastrophic, you will lose all your data.”) Instead, I pushed the little button I’d wired to the printed circuit board to soft-reset the Trezor. Its display showed an exclamation point in a triangular icon and said:

WARNING Unofficial software detected

Thanks for the warning, I thought. This was exactly what I was trying to do: run unofficial software on this damned thing. I pressed one of the Trezor’s buttons to confirm that I wanted to proceed, and the screen said EXPLOIT, which meant Saleem’s software was on the Trezor. There was no turning back. Either this was going to work, or the Trezor would be wiped clean and my bitcoin would be gone forever, even if I happened to recall my PIN sometime in the future. Now I needed to enter a few more commands to read the contents of the Trezor’s static RAM (the part where my 24 word seed and PIN would reside, as long as the Trezor didn’t lose power).

“OK,” I told Jane as I entered a command, “this is going to tell us the seed.” I leaned over the keyboard and hit enter.

I sat back, and said quietly, “Oh my God. It worked.”

The 24 seed words I’d written on an orange piece of paper in December and lost in March had risen from the cryptographic confines of the bulletproof Trezor and were now gently glowing on the screen of my computer. I could stop here if I wanted. Those 24 words were the only thing I needed to recover my 7.4 bitcoins. I could just reinitialize the Trezor and enter the words back into it and I would be done. But there was one more thing I needed to do, and it was even more important than the money. I wanted to force the fucking Trezor to cough up my PIN.

Following Saleem’s instructions, I copied a string of text from the terminal window and added it to a Linux command Saleem had supplied. The PIN appeared instantly.

45455544

Months of soul-crushing anxiety fell away like big clods of mud that had been clinging to my shoulders. I stood up, raised my arms, and began laughing. I’d conquered the Trezor with its nerdishly cruel PIN delay function, and one-upped the part of my brain that thought it could keep a secret from its owner. Fuck the both of you, I thought. I won.

---

Mark Frauenfelder was an editor at WIRED and the founding editor in chief of MAKE magazine. He also co-founded the tech/culture site BoingBoing. He's the director of research at the Institute of the Future's Blockchain Futures Lab.

---

Editor's note: The PIN numbers in this story have been changed to protect the author's privacy.

 

AUTHOR: MARK FRAUENFELDER

WIRED

Samsung's new "upcycling" initiative will allow you to put a completely new operating system on your old phones to give them new life.

Smartphones are ubiquitous, but smartphone habits are as diverse as the people using them. I like to buy a flagship device, such as an iPhone X or Pixel 2, and use it for four or five years. Others buy into upgrade plans with their carrier that lets them change out their phone every year. But lots of people still buy a phone, keep it for a year or two, and then buy a new one; their old phone ends up in a closet, shoebox, or nightstand.

Behold, for example, this bitcoin mining rig, made out of 40 old Galaxy S5 devices, which runs on a new operating system Samsung has developed for its upcycling initiative.

Samsung premiered this rig, and a bunch of other cool uses for old phones, at its recent developer's conference in San Francisco. Upcycling involves repurposing old devices instead of breaking them down for parts of reselling them. The people at Samsung's C-Lab—an engineering team dedicated to creative projects—showed off old Galaxy phones and assorted tablets stripped of Android software and repurposed into a variety of different objects.

The team hooked 40 old Galaxy S5's together to make a bitcoin mining rig, repurposed an old Galaxy tablet into a ubuntu-powered laptop, used a Galaxy S3 to monitor a fishtank, and programed an old phone with facial recognition software to guard the entrance of a house in the form of an owl.

Samsung declined to answer specific questions about the bitcoin mining rig, but an information sheet at the developer's conference noted that eight galaxy S5 devices can mine at a greater power efficiency than a standard desktop computer (not that too many people are mining bitcoin on their desktops these days).

It's all very cool and Samsung plans to release both the software it used to unlock the phones as well as the various plans for the projects online for free. "This innovative platform provides an environmentally responsible way for old Galaxy mobile devices to breathe new life, providing new possibilities and potential extended value for devices that might otherwise be forgotten in desk drawers or discarded." Robin Schultz, a spokesperson for Samsung, told me in an email.

Upcycling is a great way to keep old devices alive and it can't easily happen without the original manufacturer's support. "The challenge with keeping old electronics running a long time is software," Kyle Wiens, CEO of iFixit, told me over the phone. "With phones in particular, the old software is insecure and doesn't run the new apps. So the question is, if you have this perfectly functional piece of hardware that doesn't have good software anymore and you want to keep it running for ten years, how do you do that?"

Wiens and iFixit are good at answering that question. His site is an open source resource for people looking to fix their electronics themselves. Wiens and his team are helping Samsung repair old S3s to use for the upcycling project. "You couldn't really do this as a third party," he told me. "What [Samsung] built is a layer between the hardware and you being able to install anything you want on it. It's a step lower than jailbreaking, it's removing Android entirely."

 

 

 

Samsung's upcycling project has a placeholder github with a video explaining its process. "They're setting up a maker magazine style portfolio of projects," Wiens explained. The site will work by allowing users to download software that removes Android and opens the devices up to other forms of software. From there, users can browse a wide variety of homebrew software and projects.

The platform will be open, so users can make and upload their own projects and software once it launches. In an example from a Samsung promotional video, a user downloaded fish monitoring software to an old Galaxy S3 and ordered the sensors for the water right from the website. After it's all set up, the user has a device that monitors the PH balance and heat of the fish tank. It even allows the pet owner to snap pics of their swimmers or turn the lights on and off.

Robust support for repurposing devices like this is unheard of in the tech industry. Companies such as Apple have made it hard for users to fix their own broken devices. In most cases, manufacturers would rather people just buy new devices than fix their old ones. It's a philosophy that's good for the company, but bad for the environment and bad for the customer.

"The best thing for the planet is for your old devices to be worth as much as possible," Wiens told me. "There's a direct correlation between secondary market value and environmental longevity. [Samsung] wants to maintain the value of their devices long term. If they know they're going to justify a new price of a thousand dollars for a new Note, it's easier to get people to spend that thousand dollars if they can resell it for five hundred."

I asked Samsung when the project would move off its placeholder site and onto the open source wonderland it imagined. "Stay tuned," it told me. It's an exciting idea and a philosophy other tech companies should embrace.

Images: Kyle Wiens

Matthew Gault

Motherboard

Новая инициатива «upcycling» от Samsung позволит вам поставить совершенно новую операционную систему на ваши старые телефоны, чтобы дать им новую жизнь.

Изображение: Kyle Wiens

Смартфоны повсеместны и столь же разнообразны, как и люди, использующие их. Мне нравится покупать флагманское устройство, такое как iPhone X или Pixel 2 , и использовать его в течение четырех или пяти лет. Другие покупают планы обновления с помощью своего оператора, который позволяет им менять свой телефон каждый год. Но многие люди все еще покупают телефон, сохраняют его на год или два, а затем покупают новый; их старый телефон заканчивает жизнь  в шкафу, обувной коробке или тумбочке.

Вот, к примеру, эта установка для биткойнов, изготовленная из 40 старых устройств Galaxy S5, которая работает на новой операционной системе, разработанной Samsung для своей инициативы по обновлению.

Изображение: Kyle Wiens

Samsung-премьера этой установки и куча других интересных приложений для старых телефонов на недавней конференции разработчиков в Сан-Франциско. Upcycling предполагает перепрофилирование старых устройств, а не разбиение их на части и перепродажи. Люди в C-Lab от Samsung - инженерная команда, посвященная творческим проектам - продемонстрировали старые телефоны Galaxy и разнообразные планшеты, лишенные программного обеспечения Android и переделанные в различные объекты.

Команда объединила 40 старых Galaxy S5 вместе, чтобы изготовить майнерскую станцию ​​для добычи биткойнов, переделала старую таблетку Galaxy в ноутбук с ноутбуком ubuntu, использовала Galaxy S3 для наблюдения за рыболовным баком и запрограммировала старый телефон с программным обеспечением для распознавания лиц, чтобы охранять вход дома в форме совы.

Samsung отказался отвечать на конкретные вопросы о разработке биткойн горной вышки, но в информационном листе на конференции разработчика было отмечено, что восемь устройств галактики S5 могут работать с большей энергоэффективностью, чем стандартный настольный компьютер (не так много людей занимаются разработкой биткойна на своих рабочих столах в Эти дни).

Изображение: Kyle Wiens

Все очень круто, и Samsung планирует выпустить, как программное обеспечение, которое оно использовало для разблокировки телефонов, так и различные планы для онлайн-проектов бесплатно. «Эта инновационная платформа обеспечивает экологически безопасный способ для старых мобильных устройств Galaxy вдохнув новую жизнь, предоставляя новые возможности и потенциальную расширенную ценность для устройств, которые в противном случае можно было бы забыть в ящиках стола или выбросить». Рассказал мне Робин Шульц, представитель Samsung, по электронной почте.

Upcycling - отличный способ сохранить старые устройства в живых, и это невозможно без поддержки оригинального производителя. «Проблема сохранения старой электроники длится долгое время - это программное обеспечение», - сказал мне по телефону Кейл Винес, генеральный директор iFixit. «С телефонами в частности, старое программное обеспечение небезопасно и не запускает новые приложения. Поэтому возникает вопрос: если у вас есть эта функциональная часть аппаратного обеспечения, у которой больше нет хорошего программного обеспечения, и вы хотите, чтобы она работала десять лет, как вы это делаете?

Wiens и iFixit хорошо отвечают на этот вопрос . Его сайт - это ресурс с открытым исходным кодом для людей, которые хотят сами исправить свою электронику. Wiens и его команда помогают Samsung восстанавливать старые S3 для использования в проекте upcycling. «Вы не могли бы сделать это как третье лицо, - сказал он мне. «То, что [Samsung] построил, является слоем между аппаратным обеспечением, и вы можете установить все, что хотите на нем. Это на шаг ниже, чем jailbreaking, он полностью удаляет Android».

Изображение: Kyle Wiens

В проекте upcycling от Samsung есть на github видео, с объясняющим его процесс. «Они создают портфолио проектов в стиле магазина, - объяснил Виэнс. Сайт будет работать, позволяя пользователям загружать программное обеспечение, которое удаляет Android, и открывает устройства для других форм программного обеспечения. Оттуда пользователи могут просматривать самые разнообразные программы и проекты.

Платформа будет открыта, чтобы пользователи могли создавать и загружать свои собственные проекты и программное обеспечение после запуска. В примере с рекламного видео от Samsung пользователь загрузил программное обеспечение для мониторинга рыбы на старый Galaxy S3 и заказал датчики для воды прямо с веб-сайта. После того, как все настроено, у пользователя есть устройство, которое контролирует баланс PH и нагрев аквариума. Это даже позволяет владельцу домашнего животного обрезать фотографии своих рыб или включать и выключать свет.

Надежная поддержка для повторного использования таких устройств неслыханна в технологической отрасли. Компании, такие как Apple, затруднили пользователям исправление своих собственных сломанных устройств . В большинстве случаев производители предпочитают, чтобы люди покупали новые устройства, а не исправляли свои старые . Это философия, которая хороша для компании, но плохая для окружающей среды и плоха для клиента.

«Лучшая вещь для планеты - это то, что ваши старые устройства работают, как можно больше», - сказал мне Wiens. «Существует прямая корреляция между вторичной рыночной стоимостью и долговечностью окружающей среды. [Samsung] хочет сохранить ценность своих устройств в долгосрочной перспективе. Если они знают, что они будут оправдывать новую цену в тысячу долларов за новую Ноту, это проще, чтобы заставить людей потратить тысячи долларов, если они смогут перепродать его за пятьсот ».

Я спросил у Samsung, когда проект переместится со своего сайта  на чудесную страну с открытым исходным кодом, которую он представил. «Оставайтесь с нами, - сказал он мне. Это захватывающая идея и философия, которую должны принять и другие технические компании.

 

Мэтью Голт

Motherboard

• Одна из самых больших загадок в мире технологий - это тождество Сатоши Накамото, компьютерного программиста, который изобрел цифровую биткойну.
• Эксперты согласны с тем, что выявление личности Накамото может оказать огромное влияние на экономику и внутреннюю политику биткойнов.
• Считается, что Nakamoto обладает примерно пятью процентами всей криптовалюты. Сегодня этот кошелек стоит более 5 миллиардов долларов.

Это потому, что имя-Сатоши Накамото - это псевдоним. Это может быть мужчина, женщина или даже группа людей.

И поскольку криптовалюта была создана в 2008 году, никто не смог понять, кто Накамото на самом деле.

 Но, выходя за рамки давней тайны, эксперты согласны с тем, что выявление личности Накамото может оказать огромное влияние на экономику и внутреннюю политику биткойна.

 

 

 

После рекордного ралли, биткойн снова уходит вниз.

Согласно индексу цен на биткойн Коиндеска (BPI) , цены на биткойн упали ниже $ 5800 сегодня утром - цены впервые прошли отметку в 6000 долларов в пятницу и установили новый рекордный максимум (6 148 долларов США) в 15:00 UTC в субботу. Эта цифра берет кумулятивную прибыль от сентябрьского минимума в размере 2,980 долларов США более чем 100 процентов.

Рекордное ралли указывает на то, что нормативные репрессии в Китае и последующие опасения по поводу подобных ограничений по всему миру не смогли ослабить настроения инвесторов. Между тем, потенциальные выгоды от удержания биткойна перед другой жесткой вилкой (в ноябре), которая обещает создать новую криптовалюту, лишь усилили ее привлекательность.

Тем не менее, анализ ценовых предложений предполагает, что BTC может быть настроен для более глубокого отката.

Потенциальная медвежья дивергенция

Дневной график показывает:

• Цены застряли в сопротивлении канала
• Индекс относительной силы (RSI) перекуплен
• Индекс денежного потока (MFI) нарушил восходящую трендовую линию и отклонился вниз от области перекупленности
• Более низкие максимумы на RSI и MFI

Индекс денежного потока (MFI), также известный как RSI с объемным весом, является осциллятором, который использует как цену, так и объем, чтобы указать условия перекупленности и перепроданности.

Посмотреть

• Потенциальная медвежий тренд разворота : отрицательное закрытие ниже $ 5,755 (минимум воскресенья) подтвердит медвежий поворот доджи и медвежье расхождение RSI и MFI. Тогда цены могут свидетельствовать о более глубоком откате до уровня в 5 000-48 тыс. Долл. США. Медвежий расхождение происходит, когда цена формирует более высокие максимумы, а индикаторы формируют более низкие максимумы.
• Бычий сценарий : Консолидация около $ 6,000 на пару дней, после чего восходящий прорыв канала на этой неделе откроет двери для устойчивого ралли до $ 7,073 (уровень расширения Фибоначчи) .

CoinDesk

Крупные инвестиционные банки придут на рынок биткоина (Bitcoin) уже в следующем году, считает глава Ritholtz Wealth Management Джош Браун.

В своей колонке на сайте Reformed Broker Браун пишет об известных ему слухах относительно планов инвестбанка Goldman Sachs (NYSE: GS). «Несколько недель назад я упоминал то, что практически витает в воздухе, — большие деньги идут в эту сферу.

Я не представляю, как после этого цена ( биткоина) не отправится в стратосферу», — написал он.

По словам Брауна, инвестбанк планирует начать предоставлять клиентам услуги по торговле биткоином в третьем квартале 2018 года. «Я не знаю, правда ли это или нет, но несколько людей, которые не знают друг друга, говорят это», — добавил он.

Ранее о том, что Goldman Sachs изучает возможность запуска новой торговой опции, направленной на биткоин и другие криптовалюты, сообщала The Wall Street Journal. Однако многие финансисты и чиновники до сих пор настроены к биткоину скептически, называя его «пузырем» и «мошенничеством».

В пятницу, 20 октября, капитализация биткоина составила 93,8 млрд долларов. Половина респондентов, опрошенных CNBC, полагают, что биткоин может подорожать почти вдвое за следующие 6−10 месяцев.

Insider.Pro

Фото: Владислав Шатило / РБК

Сбербанк, не попавший из-за санкций в R3 — консорциум, объединяющий крупнейшие банки мира для разработок в области блокчейна, нашел альтернативное объединение. Банк вошел в альянс, созданный на базе платформы Ethereum

Как говорится в поступившем в РБК сообщении Сбербанка, он стал членом Enterprise Ethereum Alliance (EEA), некоммерческого альянса, который занимается поиском возможностей применения технологии блокчейн на платформе Ethereum к реальному бизнесу. Сбербанк стал первым отечественным банком, попавшим в этот альянс.

Блокчейн — технология распределенных реестров, которая до недавнего времени применялась при создании криптовалют, но сейчас различные страны, в том числе Россия, рассматривают возможность ее внедрения в госуправление и другие сферы.

Ethereum — технологическая платформа для разработчиков, на которой они могут создавать различные приложения, программы, online-сервисы для новой децентрализованной инфраструктуры, решения других технологических задач. Платформу развивает одноименный некоммерческий фонд, созданный выходцем из России, программистом Виталиком Бутериным и существующий на эмитированную ранее криптовалюту Ether (по-русски — эфир). Капитализация Ether составляет $30,4 млрд, что является вторым показателем после биткоина, чья стоимость — $94,2 млрд.

EEA создан в феврале 2017 года. В него входят крупнейшие международные финансовые и ИТ-компании, в том числе CME Group, Credit Suisse, ING, JP Morgan, UBS, Accenture, Deloitte, Intel, Microsoft и др. Также в альянс входят высокотехнологичные стартапы и научно-исследовательские организации. Присоединение Сбербанка к альянсу — «важный этап в реализации технологической повестки», который открывает доступ «к передовым разработкам и международной экспертизе в области технологий распределенных реестров», приводятся в сообщении Сбербанка слова первого заместителя председателя правления банка Льва Хасиса.

До сих пор единственной российской компанией в альянсе была Qiwi, развивающая одноименную платежную систему. По словам представителя Qiwi Константина Кольцова, у EEA есть разработка Quorum, которая рассчитана для корпораций. Как отмечается на сайте EEA, Quorum — это блокчейн-платформа, которая защищает информацию в компаниях, но остается открытой и гибкой к будущим интеграциям и инновациям. «Мы хотим участвовать в ее развитии и изучать возможности ее применения в российских компаниях», — объяснил участие Qiwi в альянсе Кольцов.

Qiwi является пока единственным российским представителем и в консорциуме R3, который объединяет крупнейшие банки мира для разработки применения технологии блокчейн в финансовой системе. В конце 2015 года Сбербанк заявлял о намерении войти в R3, однако в итоге отказался от идеи, поскольку стало понятно, что заявку отклонят из-за санкций, писал «Коммерсантъ». «У R3 есть линейка продуктов для финансовых компаний, которые уже можно внедрять в России. Членство в консорциуме дает право доработки продукта, имплементации своих решений в разработанную R3 платформу Corda. По согласованию с консорциумом мы можем предлагать его продукты на российском рынке», — рассказал Кольцов.

По словам представителя Сбербанка, банк продолжает «активно общаться с коллегами из R3, обсуждать пути развития технологии блокчейн». «В виду особенностей технологии ее потенциал максимально раскрывается только в условиях работы многих участников между собой. Сбербанк стремится развить партнерскую сеть и всегда открыт к контактам с любыми партнерами, альянсами, консорциумами. Мы действительно рассматривали и обсуждали с коллегами возможность принять участие в работе R3, но их цели, задачи и подходы не совпадали с нашим видением развития технологии блокчейн. У них был фокус только на финансовые сервисы, и они больше ориентировались на распределенные реестры, мы, в свою очередь, стремимся к развитию именно технологии блокчейн, а не распределенных реестров в узком смысле, и ориентированы на внедрение технологии во все индустрии экономики, не ограничиваясь финансовым сектором», — сообщил представитель банка. Он также отметил, что сейчас Ethereum является одной из основных блокчейн платформ для них, которую банк использует более чем в 80% своих проектов.

Автор: Анна Балашова.

РБК

Предприниматели и сторонники Bitcoin Cash (Bitcoin.Cash) Роджер Вер и Кельвин Эйр опубликовали совместное заявление, в котором сообщили, что они используют свои деньги и влияние, чтобы переименовать Bitcoin Cash в Bitcoin, передает Cryptocoins News.

Вер — один из ранних биткоин-инвесторов, и в сообществе его называют «Биткоин-Иисусом». Ему принадлежит ресурс Bitcoin.com, который многие воспринимают как официальный сайт биткоина (Bitcoin).

Эйр — миллиардер, который заинтересовался криптовалютами несколько лет назад и содержит собственный тематический новостной ресурс.

Вер и Эйр заявили, что Bitcoin Cash — истинное наследие Сатоси Накамото, и отныне они будут называть его «Bitcoin». С этого момента их сайты будут называть главный блокчейн «SegWit-цепью», которая в ноябре разделится на цепи SegWit1x (SW1) и SegWit2x (SW2).

Вер и Эйр заявляют, что обе «SegWit-цепи» изменили оригинальный биткоин до неузнаваемости:

«Bitcoin Cash — это единственный форк, который является естественным продолжением оригинального биткоина. Все SegWit-цепи изменили большое число фундаментальных параметров биткоина, поэтому называть их биткоином можно только с большой натяжкой».

Если хардфорк SegWit2x произойдет, некоторые участники экосистемы намерены называть новый блокчейн биткоином, даже если на него придется меньшая часть хешрейта. Другие же настаивают на том, что биткоином можно называть только существующий блокчейн.

Тая Аря­но­ва

Insider.Pro

Chris Ratcliffe | Bloomberg | Getty Images

Правительства во всем мире правы, надо усилить регулирующее давление на первоначальные предложения монет (ICO), сказал CNBC генеральный директор компании Blockchain Ripple.

Брэд Гарлингхаус, чья компания является владельцем третьей криптовалюты по рыночной капитализации , XRP, сомневается в том, что новые цифровые валюты «решали реальные проблемы».

«Есть много примеров этих недавних ICO, которые, как я считаю, не являются хорошими примерами для отрасли, потому что они не демонстрируют или не решают настоящую проблему, и вы видите примеры мошенничества», - сказал он в интервью CNBC в интервью в понедельник.

Революция сатоши: революция растущих ожиданий.
Глава 1: Прослушивание прошлого (часть 2).
Венди МакЭлрой

Как ратификация Конституции Соединенных Штатов в 1788 году повлияла на частные деньги?
Люди предполагают, что Конституция Соединенных Штатов предоставляет Конгрессу монополию «право» на выпуск денег. Это предположение вытекает из пункта 5
статьи 1 статьи 8 Конституции, который делегирует Конгрессу полномочия «монетизировать деньги, регулировать их стоимость к иностранным монетам, а также
устанавливать стандарты весов и мер». неверны.

В своей брошюре «Неконституционность законов Конгресса, запрещающих частные письма» (1844) юрист и частный защитник денег Лисандр Спунер (1808-1887)
объяснил, «[T] полномочия Конгресса ...« монета деньги », на самом деле исключительны, только в отношении правительств штатов ... Конституционный запрет
на отдельных лиц, деньги на деньги, распространяется не дальше, чем на запреты на подделку ценных бумаг и текущих монет Соединенных Штатов ". Если
лица не «подделывают» или не подражают «ценным бумагам или текущей монете Соединенных Штатов», они имеют полное право, и Конгресс не имеет права запрещать
их, взвешивать и анализировать куски золота и серебра, на них устанавливать их вес и продавать их за все, что они принесут, в конкуренции с
монете Соединенных Штатов ».

Конституция касается регулирования «иностранной монеты», потому что другая монета демонстрирует, почему частный вопрос оставался настолько популярным
в начале Америки: Бехтлер.

В 19-ом столетии наступила золотая лихорадка. В конце 1820-х годов как в Джорджии, так и в Северной Каролине произошла огромная золотая лихорадка и
сопровождающая дилемма. В этом районе не было государственных монетных дворов. Доставка золота в основной монетный двор в Филадельфии была проблематичной,
потому что она стоила много денег, чтобы отправить и застраховать золото, которое рисковало быть украденным. Местная газета объяснила бедствия шахтеров:
«Поскольку Государственный банк ограничил свои проблемы и забирает в свои хранилища ноты, которые были предоставлены нашим гражданам, при расчете ее
непогашенных счетов, большие неудобства были допущены в деловых операциях с Банком, а также для общих цели коммерции. Как далеко эта схема [с личным
монетным двором] преуспеет в осуществлении этих объектов, нам еще предстоит узнать. Риск и расходы на отправку золота на монетный двор [Филадельфия]
таковы, что владельцам шахт часто бывает трудно распоряжаться продуктами шахт по справедливой стоимости, как сейчас. Срочная просьба к Конгрессу о
создании отделения монетного двора США в «золотом регионе» потерпела неудачу, и золото, которое было добыто справедливым образом, полностью исчезло
из страны и попало в ржавые кладовые Европы.
Золотые майнеры пошли к уважаемому часовому мастеру и ювелиру Кристоферу Бехтлер-старшему (1782-1843) для частного решения. Поскольку он был также
металлургом и честным человеком, Бехтлер был идеальным кандидатом для чеканки монет. Первая золотая монета Бехтлера, выпущенна в 1831 году, а затем
вышли объявления, в которых говорилось, что Бехтлер будет чеканить золото майнера за 2 ½ процента слитка.

Реакция правительства на конкуренцию может быть оценена тем фактом, что Казначейство США потеряло мало времени на тестирование новых монет, возможно,
в надежде на их дискредитацию. Увы, для Казначейства Бехтлерс был чище правительственной проблемы. В действительности, Федеральный монетный двор купил
монет Бехтлерса на сумму 294 000 долларов и использовал их для оплаты долгов и торговли с Европой. Неожиданно правительство было мотивировано открыть свой
собственный федеральный монетный двор в Шарлотте, Северной Каролине, который находился примерно в 80 милях от Бехтлера; он начал производить золотые
монеты в 1838 году.

Было распространено более миллиона Бехтлерс-монет, особенно на юго-востоке. Однако, когда умер Бехтлер-старший, родственники, принявшие на себя
дело, были менее добросовестными или, возможно нечестными. Консистенция и чистота снизились, и рынок отреагировал. Монетный двор закрылся несколько
лет спустя.

Но оригинальные Бехтлеры продолжали распространяться. Они были настолько популярны, что во время Гражданской войны в США (1861-1865) денежные
обязательства Конфедерации были определены, как подлежащие выплате в Беттлерском золоте, а не Конфедерации или любой другой валюте, выпущенной правительством.

Монета Бехтлера - вдохновляющая и поучительная история. Это говорит о последствиях целостности и унижения, оба из которых не являются проблемами с
биткойнами, потому что они беззащитны и не могут быть изменены. История Bechtler также демонстрирует, как свободный рынок опережает правительство в
плане быстрого перехода в новую нишу и в качество товаров и услуг, которые она предоставляет. Так же, как и сегодня, валюты свободного рынка превзойдут
государственную проблему, особенно с нынешней инфляцией; если они перестанут это делать, валюта потерпит неудачу. Как и сегодня, правительство использует
валюту, пытаясь подорвать конкуренцию, которую она представляет.

Сопротивление правительства конкуренции не начиналось и не заканчивалось Бехтлером. Исторический историк Карл Уотнер в своем эссе «Жесткие деньги в традиции добровольца», историк Карл Уотнер проследили жизнь монетного двора в Сан-Франциско во время золотой лихорадки в Калифорнии: Moffat & Co. Watner
написал: «Moffat & Co. был, по-видимому, самым ответственным из частности чеканки денег, когда », компании Сан-Франциско разместили эмбарго
на все частные золотые монеты, за исключением вопросов Моффата. Остальные частные вопросы вскоре были отправлены в Управление США по анализу,
которые были расплавлены или были переданы только за их содержание в слитках в торговле».

Первоначально фирма выпускала золотые слитки в прямой конкуренции с Управлением США; тогда не существовало State Assay Office. Согласно ссылочному
сайту Coinfacts , «официальный правительственный анализ этих слитков доказал, что они стоят больше, чем сумма, наложенная на них». Иными словами,
Моффат вышел из состава правительства.

Однако номинальная стоимость слитков была слишком велика для обычной торговли, и торговцы требовали меньшие монеты. Moffat & Co., которая заключила
контракт с Управлением США, попросила власти также нанести удар по монетам. Когда разрешение не было получено, Моффат начал чеканить монеты под своей
маркой и авторитетом в 1849 году. Высокая репутация фирмы и ее политика погашения монет по номиналу позволили их проблеме стать нормой в оборотной валюте.

Обструкция правительства не прекращалась с отказом санкционировать монету. 20 апреля 1850 года по закону были созданы Государственный совет,
Мелтер и Нефтегазовое золото Калифорнии. Одновременно был принят сопутствующий законопроект, цель которого заключалась в том, чтобы опираться
на частные монеты. Наряду с ранее мерами от 8 апреля, законопроект представляет собой компромисс. Coinfacts объяснил исходную позицию,
которую правительство взяло в отношении монет, таких как Моффат. «В первой половине 1850 года произошла серьезная агитация против частной чеканки.
Законодательная власть Калифорнии рассмотрела законопроект ... который заклеймил бы частных торговцев в качестве фальшивомонетчиков и призвал
подвергнуть «изготовителей таких монет наказанию, наложенное на монетщиков и фальшивомонетчиков». Законопроект также заставил бы
частные монетные дворы выкупить свои монеты в «законных деньгах». «Альта Калифорния» напечатала предложенный законопроект вместе с
редакцией. Редактор далее указал на неспособность использовать частные монеты при уплате таможенных пошлин.

На следующий день Альта Калифорния опубликовала открытое письмо от Моффата, через которое он обратился к людям из Сан-Франциско. Он признал, что
государство не может юридически выдавать монеты из-за конституционных ограничений, но частные лица не имеют схожих ограничений. Он указал на
монетный двор Бехтлера, который продолжал наносить удары по монетам, хотя бизнес находился всего в 80 милях от филиала Шарлотты федерального
правительства. Моффат напомнил Сан-Франциско, что никто никогда не обманывался, покупая или принимая его монеты.

Первый компромиссный законопроект в начале апреля запретил частную выдачу золотых изделий весом менее четырех тройских унций. Это был неудобный
размер для обычной торговли и почти гарантированный ограниченный тираж. В отличие от этого, State Assay Office было разрешено отливать золотые
слитки из двух тройских унций. Наблюдались факты: «Государственная инспекция Калифорнии была уникальным учреждением в истории нашей страны.
Это был единственный монетный двор, который действовал в этой стране под властью государства после 1789 года. Его проблемы (хотя они никогда не
оспаривались в судах), возможно, были незаконными в соответствии с Конституцией Соединенных Штатов, которая запрещала любому государству выдавать
монеты или валюту. «Государство использовало ловкость рук поразительных слитков, которые не были упомянуты в Конституции, но которые распространялись
как эквивалент монет.

20 апреля вышел законопроект Hobbled частных minters, требуя от них , выкупить свои монеты по номиналу правительства по требованию.

Последовал сложный шаг вперед и вперед между Моффатом и государственными и федеральными службами анализа. Моффат получил контракт с государством и
потребовал федерального разрешения запрет меньших монет, что было отклонено. В конце концов, Моффат возобновил выпуск своих монет в меньших
номиналах, после чего правительство предоставило разрешение на выпуск официальных монет в размере 10 и 20 долларов для Аналитического управления.

Федеральное правительство изменило тактику в 1852 году, когда Таможенный дом США внезапно отказался принять слитки Моффата в размере 50 долл. США,
хотя они были выпущены под прямым контролем американского аналитического управления . Платежи обычно были основным использованием слитков, но
теперь федеральный закон требует, чтобы пошлины выплачивались монетами 900/1000, а не калифорнийским стандартом 884 / 887/1000. Департамент казначейства
сделал замечательный шаг, отказавшись принять монеты, выпущенные его собственным аналитическим бюро, тем самым лишившись своей собственной чеканки.

История Moffat & Co. заявляет о решимости правительства устранить конкуренцию в валюте и основную тактику, которую она использует для этого. Одна из
стратегий заключается в том, чтобы запретить валюту путем ее криминализации, поскольку законодательный орган Калифорнии попытался сделать это через
обвинение в подделке. Другое - поглощать и контролировать конкуренцию, как это делало Управление анализа, заключая контракт с Моффатом. Третья стратегия
заключается в том, чтобы помещать огромные препятствия на пути свободных рыночных валют, что сводится к фактическому запрету или, по крайней мере, к
определенному преимуществу, предоставленному правительственными деньгами.

Это сработало. Уотнер пояснил: «К октябрю 1856 года федеральный монетный двор был, по-видимому, способен удовлетворить все требования к монетам в
отечественном обращении и на экспорт, так что частные выпуски золотой монеты спокойно исчезли из существования. После этого времени в Калифорнии нет
записей о каких-либо дополнительных частных чеканках.

История частной чеканки в ранней Америке глубоко, повсеместно и тесно связана с экономическим успехом страны. Мошенничество было определенным подарком.
Монетные дворы с высокой репутацией и хорошим деловым смыслом не только преуспели, но и превзошли своих
правительственных коллег, которые были сведены к использованию силы в форме закона, чтобы одержать верх. Правительство не действовало от имени
общественности. Если бы это было так, он бы не напал на честные фирмы, в услугах которых отчаянно нуждались шахтеры, торговцы и покупатели.
Правительство действует от своего имени, чтобы выровнять свои карманы и укрепить свою власть.

8 июня 1864 года Конгресс принял Закон о наказании и предотвращении подделки монет Соединенных Штатов. В нем полностью говорится: «Если любое лицо
или лица, за исключением случаев, когда это разрешено законом, в дальнейшем будут делать или заставлять совершить или произнести или передать или
попытаться произнести или передать какие-либо монеты из золота или серебра, или других металлов или сплавов металла, предназначенных для использования
и назначения текущих денег, будь то в сходстве с монетами Соединенных Штатов или зарубежных стран или оригинального дизайна, каждое лицо, оскорбляющее
его, должно быть наказано штрафом в размере не более трех тысяч долларов или лишением свободы на срок не более пяти лет или и тем и другим, по усмотрению
суда, в соответствии с тяжестью преступления».

Частная чеканка валюты прекратилась в Америке.
Закон, несомненно, был издан по мере необходимости для защиты общественности от мошенничества. Нет сомнений в том, что мошенничество в форме «легких»
монет было постоянным беспокойством как с частными, так и с государственными монетными дворами; не извиняясь за мошенничество или не предполагая, что
это не будет наказуемо. Целая категория бизнеса не должна быть криминализована, потому что некоторые участники нечестны.

Требование о предотвращении мошенничества является неискренним в их лице. Оно не объясняет, почему правительство пошло после того, как монеты и компании,
которые, как они знали, были авторитетными, например Moffat & Co. И почему правительство само по себе предпочитало использовать частные монеты? Закон также
не признает, что многие частные шахтеры занимались бизнесом по воле общественности, чьи потребности были проигнорированы Департаментом казначейства.
Только одно объяснение имеет смысл; правительство хотело ликвидировать конкуренцию не потому, что оно было мошенническим, а потому, что оно могло победить.

Марк Твен, по общему мнению, сказал: «История не повторяется сама, но она рифмуется». Для некоторых частная чеканка в ранней Америке может казаться
имеет мало сходства с криптовалютами, но есть общая тема. Правительство находится под угрозой и хочет монополии. Cryptocurrencies и их сторонники могут ожидать
такого же отношения со стороны правительств во всем мире: смесь запретов, препятствий, абсорбции и наказания. История начинает рифмовать громко.

[Продолжение на следующей неделе]

Революция Сатоши - 1

Венди МакЭлрой

Bitcoin.com 

Полная версия книги на английском языке здесь

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

В частности, по мнению российского лидера, криптовалюты, которые выпускаются неограниченным кругом анонимных субъектов, ничем не обеспечены и несут с собой возможности «отмывания капиталов», ухода от налогов и финансирования терроризма.

При этом российский президент уверен, что в стране необходимо наладить обращение криптовалюты и при этом не создать лишних барьеров.

«Мы должны использовать преимущества, которые дают новые технологические решения в банковской сфере, при этом важно не нагородить лишних барьеров, разумеется, а создать необходимые условия для дальнейшего развития и совершенствования национальной финансовой системы», — заявил Путин во время совещания по вопросам использования криптовалют, которое проходит в Сочи.

Ранее портал iz.ru приводит слова пресс-секретаря президента РФ Дмитрия Пескова, который заявил, что по всему миру криптовалюты постепенно входят в обиход как финансовое средство, при этом никто из руководства этих стран «пока не знает, как надежно регулировать это платежное средство и средство инвестиций».

Анастасия Ольденбургская

iz.ru

Экспертный совет при комитете по финансам Госдумы в течение двух недель подготовит предложения по регулированию рынка ICO, сообщил RNS глава комитета Анатолий Аксаков в кулуарах XII форума производных финансовых инструментов в Москве. В числе обсуждаемых инициатив — поручить контроль за конвертацией криптовалют в фиатные деньги Росфинмониторингу.

«Решили, что нужно подготовить драфт (начальный проект. — RNS) правового документа и дальше обсуждать его. Регулировать, прежде всего, ICO, площадки, вхождение в этот рынок. Кроме того, выход из криптовалют в фиатные деньги должен контролироваться — это должен видеть Росфинмониторинг. Если происходит обмен криптовалюты на фиатные деньги, должна быть идентификация соотвествующие лиц и дальнейший контроль за действиями таких лиц», — сказал Аксаков.

По его словам, начальный проект такого документа может появиться в самое ближайшее время.

«Я думаю, что недели две. Подходы есть. Я думаю, что будет ещё много дискуссий, тема уйдёт на следующий год. Дискуссия будет идти. Потому что сейчас появятся целые документы, начнётся их обсуждение и корректировка», — считает Аксаков.

Аксаков отметил, что идея применения механизма ICO для привлечения коллективных инвестиций по упрощённой форме выглядит привлекательной. При этом инвестиции должны осуществляться в традиционной валюте.

«Тема ICO с фиатными деньгами, используя краудфандинг, для привлечения средств населения для реализации различных проектов по упрощённой схеме — то есть стартапы, привлекающие деньги от населения, вот здесь можно было бы поработать. Это фактически идея коллективных инвестиций на основе краудфандинга через механизм ICO на наших площадках. Дальше, если мы убедимся, что криптовалюты имеют реальную ценность, сможем постепенно их запускать в рамках этой процедуры», — подвёл итог Аксаков.

RNS